«Давление было в разной форме»

«Давление было в разной форме»

Всего за год кадровый состав топ-менеджмента НБУ кардинально обновился – на место старых специалистов пришла новая команда реформаторов. Тем удивительней, что Леонид Антоненко, который только в январе возглавил департамент регистрационных вопросов и лицензирования НБУ, на днях неожиданно покинул НБУ. О причинах, побудивших его уйти из НБУ, о происходящих изменениях в центробанке и сложностях на пути реформ ЛЕОНИД АНТОНЕНКО рассказал корреспонденту «Финансового клуба» ЕЛЕНЕ ГУБАРЬ.

«Правила поведения все еще нарушаются банкирами на рынке»

«Правила поведения все еще нарушаются банкирами на рынке»

Команда Валерии Гонтаревой сейчас занимается структурной реформой Национального банка, а от нового руководства НКЦБФР и Нацкомфинуслуг только ждут начала системных изменений в своих ведомствах. За образец реформ они всецело берут западный опыт. В ходе второй межбанковской конференции организации «ЭйСиАй – Украина» FinMaidan обсудил с президентом международной ассоциации ACI – The Financial Markets Association Маршаллом Бейли основные проблемы и вызовы финансового рынка Украины, которые возникают в ходе реформ, а также то, почему люди хотят видеть банкиров в тюрьме.

«Пока рынок для инвестора не будет понятен и прозрачен, он не зайдет»

Аналитика: «Пока рынок для иностранного инвестора не будет понятен и прозрачен, он не зайдет»
После смены власти в стране участники фондового рынка расчитывали на его ренессанс: приток инвестиций нерезидентов и усиление защиты прав инвесторов. Однако пока эти ожидания не оправдались. О том, как именно необходимо реформировать фондовый рынок, на какие инструменты стоит делать акцент в его развитии председатель совета ассоциации «Украинские фондовые торговцы» Сергей Антонов рассказал корреспонденту FinMaidan Виктории Руденко.

– Какие изменения, на ваш взгляд, нужны украинскому долговому рынку?
– Во время кризиса 2008-2009 годов кредиторы сильно обожглись на корпоративных облигациях, поскольку многие эмитенты не только «порадовали» дефолтами, но и занялись откровенным мошенничеством – устраивали фиктивные дефолты, выводили и продавали активы.
Тогда, в 2008-м, проблема дефолтов (но не мошенничество) облигаций была не только в Украине. Но США, Канада, Германия, Франция, Великобритания и ряд других стран после этих событий прописали в своем законодательстве механизмы защиты прав держателей облигаций. Мы же пустили ситуацию на самотек. Более того, у нас проблемы усугублялись случаями откровенного мошенничества. А НКЦБФР самоустранилась от решения проблем, заявив, что у нее мало полномочий. Прошло шесть лет, но комиссия не получила больших полномочий и, как мне кажется, даже не хотела.
Чтобы не повторять ошибки прошлых лет, нам нужен новый закон о бумагах публичного долга и изменения в Уголовный кодекс. Правда, мы боимся писать законы подробно. В результате каждый читает их как хочет, и невозможно решить проблемы недобросовестных заемщиков в судах. Не менее необходимое изменение – это существенное расширение полномочий фондового регулятора. Фондовый рынок – не базар. Он должен регулироваться, причем довольно жестко.

– Как вы считаете, изменение законодательства повлияет на желание инвесторов покупать корпоративные долги?
– Чтобы прийти к цели, нужно сделать как минимум несколько шагов. С чего-то нужно начать. Принятие закона – это необходимый шаг, но он не является достаточным.

– Кто мог бы сейчас выпустить облигации, которые будут пользоваться спросом?
– Тот, и только тот, кто пользуется доверием на рынке. В первую очередь, это могут быть банки. Они и специфику рынка лучше всех понимают, и преимущества долговых инструментов, и корпоративная культура на достаточно высоком уровне. Банки-эмитенты – идеальный ориентир для развития украинского рынка корпоративных заимствований. Более того, у банков уже сложился стабильный круг кредиторов – лица, которые держат в банках депозиты. На второе место я бы поставил крупные национальные компании и госпредприятия, которые привлекают финансирование через кредиты. «Укрзализныця» уже начала заменять кредиты выпуском облигаций. Но для этого эмитент должен стать максимально известным – прозрачным и понятным.

– Регулятор хочет сместить акценты с рынка капитала на долговой рынок. А вы также считаете рынок акций неперспективным направлением в Украине?
– Рынок акций не выполняет одну из своих главных функций – привлечение капитала. За последние годы новые эмитенты не появились, а компании, которые исторически торгуются на наших биржах, привлекают финансирование где угодно, но не на украинском фондовом рынке. Единственный состоявшийся инвестор на нашем рынке – банки. Но в их портфелях практически нет акций. Они кредитуют предприятия, но доверия к акциям своих же клиентов у них нет. И это неудивительно. Ни одна так называемая голубая фишка таковой не является: котировки украинских акций абсолютно не отражают реальную ситуацию на предприятиях-эмитентах.

– Может быть, тогда стоит ввести принудительный выкуп акций, когда собственник 95% компании выкупает акции у миноритариев и уходит с биржи? У большинства акций небольшая доля акций на рынке. Если такой механизм будет запущен, то рынок «уйдет» сам собой.
– Механизм принудительного выкупа акций был создан именно для предоставления возможности эмитенту преобразоваться, «уйти» из плоскости публичной компании. И здесь есть вопросы не в общепринятом праве на выкуп, а в так называемых «мертвых», или «спящих» акционерах, то есть тех, которые не пользуются своими правами, а также не выполняют функции акционеров – не принимают участия в собраниях, не открыли счета в депозитарных учреждениях. Это реальная проблема, и ее нужно решать – создавать некую «институцию» (фонд) у которой можно было бы «выкупить» такие акции и которая бы управляла вырученными средствами в интересах таких миноритарных акционеров. Но это отдельный момент. Есть решение проще. Давайте просто перевернем страницу истории украинского фондового рынка. Не нужно его закрывать, отказываться от акций совсем или «изгонять» их с рынка. Нужно просто перестать спекулировать на этой теме и акцентировать на ней внимание. И акции рано или поздно оживут.

– Сейчас 88% оборота ценных бумаг приходится на ОВГЗ. Какие возможности есть у этого рынка, учитывая, что крупнейшим держателем является НБУ, который не торгует бумагами?
– С чего-то нужно начинать. Приведу пример из польского опыта. В начале 2000-х, когда в Польше началась пенсионная реформа, 95% средств пенсионных фондов были вложены в госбумаги. Их стоимость была привязана не к Libor, а к цене американских бумаг – и ставки по ним были безумно низкие. Но других качественных бумаг просто не было. И это было начало развития рынка. Прошло 10 лет. Посмотрите, где польский фондовый рынок, а где украинский.

– Какие перспективы сейчас могут быть у муниципальных бумаг?
– Этот сегмент рынка требует существенных изменений. Выпуск муниципальных долговых бумаг регулируется не законом, а подзаконными актами. По сути это не совсем инструмент фондового рынка. Это симбиоз фондового рынка и бюджетного процесса. Механизм выпуска муниципальных облигаций очень неудобен для эмитентов. Эмиссию нужно согласовывать не только с НКЦБФР, но и с Минфином. Более того, привлеченные средства можно направить только в фонд развития города и погасить бумаги можно только за счет средств этого фонда. То есть если денег в фонде развития нет, то даже при самом большом желании город не сможет их погасить.
Если мы понимаем, что муниципальные бюджеты – это часть бюджетного процесса страны, то, наверное, стоит и на муниципальные бумаги распространить те преимущества, которые имеют ОВГЗ: отказаться от налогообложения процентов, добавить в ломбардный список Нацбанк (сделать возможным рефинансирование НБУ под эти бумаги, тем более что он осуществляет депозитарное обслуживание эмитентов), удлинить срок выпуска, погашать за счет общего фонда бюджета и т. п. Еще один минус инструмента в том, что муниципальные бумаги очень короткие – их можно выпускать на срок до двух лет. В то же время средства, привлеченные от эмиссии суверенных долговых бумаг, можно использовать без ограничений, а погашать их – из любых источников. Как следствие, города готовы привлекать небольшие суммы. Например, Львов хочет выпустить облигации на 120 млн грн. А американские инвестбанкиры, которых попросили помочь с размещением, не готовы этим заниматься. Их комиссия от этого выпуска не покроет даже командировочные расходы. Такие инвесторы готовы принимать участие в эмиссии от $100 млн.

– А сами города заинтересованы в выпуске таких бумаг?
– Безусловно. Городам нужны деньги. Если дать им больше прав при выпуске облигаций, они бы с удовольствием использовали этот ресурс. Такая практика очень распространена в развитых странах. Наверно, потому они и развитые.

– Когда наши города выпускали долговые бумаги, на них был спрос?
– Был, но очень специфический. Как правило, основными покупателями были банки, местные предприятия, которым были обещаны преференции в развитии их собственного бизнеса. Безусловно, муниципальные долговые бумаги – инструмент очень интересный и перспективный, но ключевое слово здесь: «перспективный».

– Есть ли смысл пытаться привлекать на рынок иностранных инвесторов?
– Конечно. Сейчас некоторые эмитенты выпускают долговые бумаги через другие юрисдикции. Но если мы хотим прийти к цивилизованному рынку, то нужно, чтобы инвесторы приходили к нам напрямую. Польша добилась того, что еще до интеграции в ЕС нерезиденты покупали бумаги на Варшавской фондовой бирже. Госдолг Польши в злотых на 48% финансируется из-за рубежа. А если говорить не только о привлечении финансов, но и о развитии рыночных институций, то иностранный инвестор – это наиболее эффективный ментор. Ведь пока рынок для иностранного инвестора не будет понятен и прозрачен, он просто не зайдет.

– Какая доходность может привлечь инвесторов – покупателей долговых бумаг?
– Доходность муниципальных и корпоративных долговых бумаг напрямую зависит от доходности суверенных бумаг. Это правило работает во всех странах. Нынешняя сверхдоходность украинских ОВГЗ объясняется неустойчивостью нашей валюты. Поэтому дешево привлекать средства у компаний вряд ли получится. Но еще большей проблемой для иностранного инвестора является отсутствие в Украине механизмов хеджирования (страхования) валютных рисков. Представим себе иностранного инвестора, который продал собственные доллары за гривну по курсу 8 грн/$, купил украинские облигации, а теперь курс – 13 грн/$. В таких условиях инвестор получит объективный убыток, и никакие сверхвысокие проценты здесь не спасут. То есть если мы хотим видеть на нашем рынке нерезидентов, то необходимо создавать рынок валютных деривативов. Кстати, этот рынок и отечественному инвестору пригодится.

– Пока на украинский рынок не придут нерезиденты, кого, кроме банков, могут заинтересовать долговые бумаги?
– Пенсионные фонды, ИСИ и страховые компании. И пока именно страховые компании не вовлечены в этот рынок. В портфелях наших страховщиков если и есть ценные бумаги, то это, как правило, «мусорные» акции, которые были куплены очень давно и мертвым грузом лежат в портфелях. Возможно, у кого-то в портфелях и есть ОВГЗ, но их доля очень мала.

– Почему биржевой рынок не консолидируется и продолжает существовать десяток украинских бирж? Какие есть варианты решения этого вопроса?
– Да, сложившаяся в Украине ситуация просто неприлична. С одной стороны, сторонники нынешнего положения вещей считают, что наличие нескольких бирж создает конкурентную среду – якобы это на пользу рынку. Но я считаю совершенно нелогичным, когда эмитент проходит листинг там, где это проще. Все должны быть в одинаковых условиях. Я считаю, что биржа должна быть одна. Это базовый инфраструктурный элемент, который устанавливает правила для участников, как и что делать. У нас один депозитарий, одна должна быть и биржа. Опять-таки возьмем польский опыт, где существует только одна биржа и она государственная. Варшавская фондовая биржа провела IPO: привилегированные акции были проданы инвесторам. Но управляющие акции остались у государства. Одна биржа существует в Великобритании – Лондонская фондовая биржа. Причем основной доход она получает от продажи информации. При этом в стране есть ряд площадок, которые созданы крупными инвесторами – банками. Именно они конкурируют за клиентов, предлагая им новые торговые технологии и системы расчетов. И хотя эти сделки считаются внебиржевыми, порядка на этом рынке намного больше, чем на биржевом. Оставить статус биржи нужно одному игроку. Что это будет: действующая, объединенная или новая биржа – не так важно. Важным условием ее работы я считаю установление над ней госконтроля.

– У нас есть перспективы прийти к одной бирже?
– Конечно, есть. Достичь этого можно более мягкими и более жесткими способами. В любом случае консолидация бирж должна происходить «сверху». Это единственный путь. Эволюционно в этому прийти невозможно. У нас же сейчас сложилась ситуация, когда рынок ждет волевого решения власти, а власть отдала все на откуп рынку. Замкнутый круг.

– Какие меры, кроме законодательных инициатив, еще необходимы фондовому рынку, но реализация которых в силу ряда причин постоянно откладывается?
– Рынок нуждается в новых инструментах. Но их появление и «привыкание» к ним участников рынка должно происходить через долговой рынок. Развивать нужно и рынок деривативов. Причем следует не только заключать сделки с производными инструментами, но и выполнять их. Во многом кризис 2008 года в мире как раз и был вызван тем, что деривативы не были исполнены.

– Как решаются проблемы торговцев и депозитарных учреждений в Крыму, а также на востоке страны в регионах, которые не подконтрольны украинской власти?
– Полностью решить проблемы профучастников в условиях оккупации или войны, конечно же, нельзя. Что касается Крыма, то после принятия закона об экономической деятельности на оккупированной территории НКЦБФР предложила изменить местонахождение профучастников на материковое – в противном случае лицензия будет аннулирована. С востоком сложнее.

– В текущем году правительство несколько раз меняло налоговые правила для фондового рынка. Налоговая прислушивается к вашему мнению в процессе этих коррекций?
– Наше общение с налоговиками меньше всего напоминает диалог. Нам непонятно, почему финансисты из налоговой, которые, мягко говоря, ничего не понимают в фондовом рынке, пишут законы, касающиеся фондового рынка. Мы бы с удовольствием приняли участие в этом процессе и предлагали уже не раз свою экспертную помощь лично, а также писали авторские статьи в национальные СМИ. Но профильных участников просто ставят перед фактом. При этом налоговики даже мнение НКЦБФР не спрашивают, не то что СРО.

– При каких условиях возможно объединение ПАРД и АУФТ?
– Так сложилось, что почти все члены АУФТ являются членами ПАРД и все члены ПАРД являются членами АУФТ. Каждая из ассоциаций хочет жить. И это их право. Другой вопрос, стоит ли участникам рынка быть членами двух ассоциаций? Мы (АУФТ) спросили у профучасников еще в прошлом году. А они говорят, что неплохо было бы платить меньше и в одну организацию. Это более чем логично. АУФТ на последнем собрании приняла решение о проведении переговоров с советом ПАРД для организации совместного собрания АУФТ и ПАРД, но мы не нашли понимания со стороны ПАРД. Наоборот, ПАРД инициировала контрпродуктивное предложение отказа от статуса СРО, но это не решает вопрос обязательности членства, а предполагаемый выбор – миф. Комиссия просила отложить вопрос до принятия изменений в законодательство. И я считаю, что сейчас неподходящее время для выяснения отношений. В стране война, финансовая система нестабильна. На развитие рынка нужно направлять энергию и ресурсы. А к вопросу объединения можно вернуться, когда ситуация в стране стабилизируется.

Регулятор страхов

В среду, 9 апреля, Кабинет министров назначил главой Нацкомиссии, осуществляющей регулирование рынков финансовых услуг, Андрея Волкова - экс-руководителя украинского Альфа-банка и мажоритарного акционера СК "Ритейл-Страхование". Страховщики сразу же обвинили его в конфликте интересов. А ряд политических сил заподозрили нового руководителя в связях с российскими спецслужбами и наличии у него российского гражданства. Уже на следующий день под зданием комиссии прошел пикет с требованием не допускать Андрея Волкова на рабочее место. Журналисты FinMaidan Виктория Руденко и Руслан Черный попросили Андрея Волкова рассказать о своем прошлом, о первых шагах, которые необходимо предпринять в комиссии, а также объяснить, чем его бизнес-опыт может помочь на посту главы регулятора.
Страница 11 из 11

Присоединяйтесь